Писатель, литературный критик и переводчик Сергей Кумыш — о новых изданиях, среди которых французский роман, написанный на русском языке, и главное, по его оценке, книжное событие года.

Томас Мертон. «Семиярусная гора»

М.: «Эксмо». Перевод с английского С. Высоцкой. Редактор А. Кириленков

© пресс-служба

Томас Мертон (1915–1968) — американский писатель, католический монах ордена траппистов, друг поэта Бориса Пастернака, папы Иоанна XXIII, Далай-ламы XIV и философа Дайсэцу Судзуки (у читателей, знакомых с фактами жизни Мертона, могут возникнуть некоторые вопросы к слову «друг»; в свое оправдание скажу, что использую его в том смысле, в каком понимаю сам), автор самой читаемой после «Исповеди» Августина духовной автобиографии. Суммарный тираж «Семиярусной горы», переведенной более чем на 20 языков, исчисляется миллионами экземпляров (здесь сразу стоит отметить, что во всем мире вот уже более 60 лет она едва ли не в первую очередь вызывает интерес именно у секулярной аудитории — так, своего рода последователем Мертона является далекий от всех мыслимых религий и духовных практик Пико Айер, грандиозный писатель и философ нашего времени). Книга читается и как биография веры — своего рода доказательство существования души, — и как приключенческий роман, с диккенсовско-честертоновской проработкой фактуры, готическим архитектурным интонированием и моцартианским юмором. Озорной мальчишка, отождествлявший себя с Атосом из «Трех мушкетеров» и большую часть детства проведший в путешествиях; студент Оксфорда, балагур и балабол, склонный ко всем мыслимым порокам; молодой мистик, осевший в луисвилльском монастыре и принявший обет молчания (хотя в случае Мертона вернее будет сказать «обет тишины»), — и это лишь три ипостаси главного героя «Семиярусной горы». Писательскому стилю Томаса Мертона свойственна какая-то даже не детская, а ангельская непредвзятость: не столько даже чистота восприятия, сколько абсолютное приятие, способность видеть мир таким, какой он на самом деле есть, каким он был задуман в начале творения — или, если отбросить религиозный инструментарий, каким он когда-то предстал взору человека, в котором зародился пока еще ничем не замутненный разум. На мой субъективный взгляд, главное книжное событие года.

Стивен Кинг. «Позже»

М.: АСТ. Перевод с английского Т. Покидаевой

© пресс-служба

Третий, после «Парня из Колорадо» (2005) и «Страны радости» (2013), роман Стивена Кинга, написанный специально для импринта Hard Case Crime, специализирующегося на детективных и криминальных романах. Вот только «Позже» — не детектив, хотя бы потому, что в классическом смысле здесь отсутствует завязка (сказать, о чем на самом деле книга, достаточно сложно даже 70 страниц спустя), и не криминальный роман, хотя среди второстепенных персонажей появятся офицер полиции и преступник. Мертвый преступник. Вот мы и добрались до сути. Главный герой Джейми Конклин в раннем детстве обнаруживает, что способен видеть души недавно умерших людей, отчего «Позже» поначалу нехило перекликается с фильмом «Шестое чувство» — впрочем, автор, чтобы избежать возможных упреков, прямым текстом вписывает это сравнение в тело романа. Сохраняя видимость «истории в жанре ужасов», как называет свое взросление главный герой, Стивен Кинг в очередной раз подводит читателя к мысли, что самых жутких потусторонних чудовищ приводят в этот мир не абстрактные силы зла, а вполне обычные люди, вроде нас с вами. Буквально: такие же, как вы и я.

Александр Иличевский. «Исландия»

М.: «Альпина нон-фикшн»

© пресс-служба

Возьму на себя смелость предположить, что «Исландия» — роман, который лауреат «Русского Букера» и «Большой книги» Александр Иличевский хотел написать всю жизнь. Точнее, всю жизнь, создав попутно корпус мастерских текстов, ровно его и писал — и вот рукопись наконец выкристаллизовалась. Главный герой — скиталец, современная инкарнация босховского «Странника», писатель, жизненные перипетии которого перекликаются с биографией самого Иличевского. И, в частности, чтобы освободить читателя от навязчивых вопросов о «реальности» описываемых событий, автор снабжает сюжет некоторым фантастическим допущением: «Из-за нищеты, преследовавшей меня десятилетиями, часть мозга, примерно сотую часть, я сдал в аренду на пять лет Всемирной ассоциации вычислительных мощностей». Это книга о взаимоотношениях человека со временем (не с «эпохой», а с физической и психической величиной) и всем тем, суть чего оно составляет, вещным миром, не столько разобранным, сколько разбитым на (не)зависимые детали. Прошлое –– вымысел, будущее –– домысел, настоящее невозможно без первого и затруднено наличием второго: не зная будущего, мы, тем не менее, умудряемся то и дело на него оглядываться, ведь оно, если хорошенько подумать, находится не впереди, а позади настоящего. По Иличевскому, художественный текст, воплощенное слово отменяет границу между хроникой и мифологией, между сбывшимся и предстоящим.

Алексей Моторов. «Шестая койка и другие истории из жизни Паровозова»

М.: Corpus

© пресс-служба

Медбрат, а впоследствии доктор Паровозов, за которым не просто угадывается, но в самом прямом смысле стоит фигура автора, деликатно постучавшись, вошел в современную российскую литературу около десяти лет назад. С тех пор первые две книги Алексея Моторова успели стать бестселлерами, превратиться в лонгселлеры, а их создатель, человек добрый и скромный (качества для писателя совершенно необязательные, однако в случае Моторова именно они в значительной степени степени определяют стиль), стать, возможно, самым «народным» из ныне живущих отечественных авторов: многие истории о Паровозове, перекочевав из книг в устное предание, приняли обличье анекдотических небылиц и грустных былей. Эти книги не столько продолжают одна другую, сколько перекликаются, перемигиваются между собой, поэтому читать «Шестую койку» вполне возможно без оглядки на предшествовавшие ей «Юные годы» и «Преступление» –– все, что необходимо знать об авторе и его alter ego, от вас в любом случае не ускользнет.

Алексей Тарханов. «До востребования, Париж»

М.: АСТ, «Редакция Елены Шубиной»

© пресс-служба

Корреспондент ИД «Коммерсант» во Франции Алексей Тарханов написал книгу, которая возвращает читателю воспоминания о Париже (притом, неважно, увиденном или же лишь пригрезившемся) и преобразует их в жизненный опыт. Попробую объясниться. Пока читал, лично я, например, по-настоящему вспомнил две поездки в Париж, имевшие место в моей жизни, –– гораздо ярче, чем помнил, едва вернувшись из города на Сене. Только сейчас, благодаря Тарханову, я наконец-то начал понимать, что же такое на самом деле увидел и пережил. Схожим образом эта книга довершает опыт читательский. Говорить буду, опять же, от себя, но, полагаю, в этом я не одинок. Читая парижские тексты Тарханова, например, в «Снобе» (здесь можно подставить с десяток других изданий), я не мог отделаться от ощущения, что они не столько открывают ту ли иную картинку, сколько приоткрывают небольшой фрагмент монументального изображения, скрытого до неназванной поры. Теперь, когда эти тексты –– какие-то целиком, какие-то на уровне эпизодов –– вошли в книгу «До востребования, Париж», я понимаю, что те первоначальные ощущения, как минимум отчасти, не были ошибочными: угадывавшаяся за ними фреска здесь представлена целиком. «До востребования, Париж» –– не путеводитель, не развернутое эссе, не травелог. Это полноценный документальный роман об отношениях с городом и всем тем, что составляет его существо и вершит его повседневность; французский роман, написанный на русском языке.

Арнон Грюнберг. «Тирза»

СПб.: Polyandria NoAge. Перевод с нидерландского И. Лейк

© пресс-служба

Немолодого сотрудника издательства внезапно выгоняют с работы; незадолго до этого в его жизнь врывается бывшая жена и вытаскивает из шкафов всевозможные скелеты; немного позже любимая дочь Тирза уезжает в Африку, где однажды бесследно исчезает. Главный герой предпринимает опасное путешествие, чтобы ее найти. Поездка эта не то чтобы перевернет его жизнь с ног на голову –– он и без того уже барахтается вверх тормашками, –– скорее, выявит тот факт, что казавшийся надежным быт в уютном коконе, ограниченном любимой работой и радостными бытовыми мелочами, был лишь подобием существования, имевшим к окружающей действительности очень приблизительное отношение. Грюнберг –– это, если угодно, нидерландский Франзен (они даже внешне немного похожи). Роднит их не только определенная зацикленность на проблемах института семьи и отражающееся в этих проблемах состояние мира в целом, но и общее свойство прозы, удачно сформулированное обозревателем The New York Times в рецензии на «Тирзу»: это чтение, от которого «не всегда получаешь удовольствие». Однако эффект в конечном счете оказывается целительным.

Альваро Энриге. «Мгновенная смерть»

СПб.: Издательство Ивана Лимбаха. Перевод с испанского Д. Синицыной

© пресс-служба

«Мгновенная смерть» –– роман о теннисе: название отсылает не только к квантовому скачку, рано или поздно ожидающему каждого из нас, но и к спортивной схватке для разрешения ничьей. «Мгновенная смерть» –– исторический роман, в котором ловко обыгрываются события, сотрясавшие Западную Европу на стыке позднего Средневековья и Нового времени. «Мгновенная смерть» –– вообще не роман, а что-то вроде игры в кубики, за которой читатель застает великовозрастного мальчишку: тот строит домик из случайных фактов, разрозненных эпизодов и персональных озарений. Альваро Энриге –– тот самый мальчишка, который точно знает, каким принципам должна следовать, а от каких, напротив, отказаться литература в XXI веке, чтобы на фоне Netflix и Instagram не быть тоскливой забавой для тех, кто остался без смартфона. Дарья Синицына –– то ли шпионка, то ли фокусница, потому что умудрилась из собственных подручных материалов построить точно такой же домик.

Амитав Гош. «Маковое море. Дымная река»

М.: «Фантом Пресс». Перевод с английского А. Сафронова

© пресс-служба

Первые две книги монументальной трилогии одного из самых заметных и титулованных современных индийских прозаиков. В каждом из трех романов, сохраняя событийную и хронологическую преемственность, автор, по сути, раскручивает три самостоятельных сюжета, каждый из которых вбирает в себя с полдюжины историй. Связующим звеном цикла оказывается шхуна «Ибис», на борт которой по разным причинам попадают весьма разношерстные персонажи. В центре «Макового моря», вошедшего в 2008 году в шорт-лист Букеровской премии, –– компания людей, по пестроте характеров и судеб не уступающих пассажирам «Мэйфлауэра», прибывшим покорять Америку (Штаты ведь фактически начались с горстки религиозных фанатиков, эксцентричных авантюристов и отчаявшихся неудачников). Судите сами: обнищавший и потерявший имя раджа, вдова-беглянка, чудом избежавшая обряда всесожжения, развеселая сиротка из Западной Европы, чернокожий американец, который хочет, чтобы его оставили в покое. Действие происходит в разгар колониальных потрясений в Индостане. К слову сказать, этой книгой первоначально история «Ибиса» должна была ограничиться, однако, по признанию Гоша, дописав «Маковое море», он впал в глубокую хандру и понял, что пока просто не готов расставаться с милыми его сердцу призраками. Второй роман, «Дымная река», сюжетно и стилистически во многом отсылает к наследию Джозефа Конрада. Третья книга, завершающая недосказанные сюжетные линии (но при этом, опять же, фактически являясь самостоятельным произведением), выйдет в издательстве «Фантом Пресс» в 2022 году.

Таня Борисова. «Привет, Москва!»

М.: Ad Marginem, ABCdesign

© пресс-служба

Рисованный путеводитель по Москве. Предназначен для юных гостей и жителей столицы, а также их родителей (должен же кто-то читать вслух тексты под картинками и объяснять значения некоторых непонятных слов). Примечателен, в первую очередь тем, что главная его задача –– не указать, на что смотреть, а научить, как смотреть; не предложить готовые маршруты, а объяснить, что прогулка –– это, вообще говоря, состояние души, и, чтобы его испытать, иногда достаточно внимательного взгляда на фасад какого-нибудь одного дома. Книжка совсем коротенькая, однако на сорока страницах автору удалось передать обаяние старой и новой Москвы, какой-то особый московский дух –– почувствовав его однажды, влюбляешься в этот город раз и навсегда.

Денис Джонсон. «Сны поездов»

М.: «Синдбад». Перевод с английского С. Кумыша

© пресс-служба

Книга-финалист Пулитцеровской премии по литературе 2012 года. Замысел небольшой повести об отшельнике поневоле, жизнь которого, охватив больше половины ХХ века, попеременно приобретает очертания то вестерна Джона Форда, то книги Иова (а диалоги здесь подчас хлеще и безумнее, чем у Тарантино и Макдоны), Денис Джонсон вынашивал около десяти лет, дав себе зарок не пересекать границу однажды покинутого им штата Айдахо, где происходит действие, пока книга не будет закончена. В этом, помимо прочего, проявилось его литературное кредо: писатель должен быть изгнанником. Помещая события книги в ту или иную географию, ты обязан вложить в текст всю свою тоску по месту, о котором пишешь; писать так, будто тебе никогда не суждено туда вернуться; разрушить таким образом храм рукотворный, воздвигнув на его месте нерукотворный –– не менее, но более реальный. В этом смысле Денис Джонсон очень близок Бобу Дилану, который, подбираясь в своей поэзии к мистике и теологии, не пытается встать на территорию, занятую «отцами» (церкви, философии) и даже ничего не объясняет, а лепит из подручных средств, из палок и глины, образ, который, с одной стороны, не нуждается в объяснении, а с другой, сам по себе и есть объяснение. То, что стоит за словами, упраздняет необходимость использовать слова. Встав на нужное место, слова оказываются больше не нужны. Но при этом без слов к этому нужному месту, в случае как Дилана, так и Джонсона, невозможно подобраться. Какой-то бесконечно прекрасный космический парадокс.

Патти Смит: «Писательство для меня — форма молитвы»

Источник: style.rbc.ru

Вы также можете насладиться:

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *